Лукашенко взрывает Беларусь

Кровавое подавление многотысячных протестов в декабре мы объяснили неустойчивостью режима, понимающего, что последующие проблемы подорвут остатки доверия к Бонапарту и откроют путь для массовых выступлений — поэтому режим одним махом обезглавил и обескровил оппозицию. Когда, наконец, наши сухие октябрьские наброски начали оживать с полной силой, взрыв в минской подземке, унесший жизни 13 человек, отчетливо показал: режим агонизирует, готов идти на крайние меры, лишь бы направить массовое недовольство в иное русло и получить мандат на дальнейшие репрессии.

Happy New Year!

Два года подряд в Беларуси наблюдалась стабильная инфляция на уровне 10% — второе место в Европе после Украины. Основные причины — падение ВВП, проблемы на внешнем рынке, рост не обеспеченной производством денежной массы. Чтобы защитить свои сбережения и зарплаты, население начинает скупать более надежную, с его точки зрения, валюту: доллары и евро. Эти процессы начали ускоряться еще в середине 2010 года и привели к тому, что международные резервные активы Беларуси, рассчитанные по методике МВФ, сократились на 11% — руководитель Нацбанка Петр Прокопович пояснял: «В прошлом году мы продали на чистой основе населению 1,5 миллиарда долларов. Эти деньги ушли из золотовалютных резервов и они фактически лежат у населения дома, вместо того чтобы работать на республику, на экономику». Данные по отрицательному сальдо в 8,38 млрд. долларов за 2010 год не придают дополнительного оптимизма, бюджет начинает трещать по швам — дефицит 4 трлн. рублей, или 3% ВВП.

Новогодний подкуп электората разгоняет инфляцию еще сильнее. Рост цен только на картофель за январь—февраль составил 30% (это несмотря на 10% рост урожая в 2010), на другие овощи — более 10%. За три недели февраля крупа подорожала на 15,5%, сахар — на 9,9%, говядина — на 4,5%. Подскочили и тарифы ЖКХ: электроснабжение — на 12%, водоснабжение и канализацию — на 14,6%, сетевой газ — на 83,7%! При этом реальная зарплата (рассчитанная с учетом роста потребительских цен на товары и услуги) в январе по сравнению с декабрем упала на 12,9%.

В январе Лукашенко заявляет о принятии директивы № 4, фактически означающей переход к свободному рынку. При этом вступает в действие «закон о приватизации госимущества» в новой редакции, подготовленной по рекомендациям МВФ и Всемирного банка, который призван ускорить процессы приватизации. Подтверждая капиталистический вектор, 1 марта отменяется государственное регулирование цен. Под контролем оставлены ряд цен и тарифов на «социально значимые» товары (молоко, кефир, сметана, творог, мясо, хлеб и хлебобулочные изделия) и услуги. Скупка иностранной валюты и золота продолжается. У обменных точек наблюдается ажиотаж. Подливает масла в огонь и мартовский доклад МВФ, призывающий отпустить курс рубля в свободное плавание: «Если не произойдет значительного ужесточения политики, которое снизит дефицит счета текущих операций, ожидается, что валовой внешний долг достигнет 75% ВВП». «Мы действительно считаем, что девальвация — это хорошая идея. Впрочем, это не единственный выход. В качестве альтернативы может выступить ужесточение денежной, бюджетной, кредитной и зарплатной политики». Нацбанк Белоруссии расширяет коридор колебаний нацвалюты на внебиржевом рынке до 10%, проводя скрытую девальвацию — но ситуация уже вышла из-под контроля: на сером рынке свой курс инвалюты, превышающий официальный на 30%. Рост цен не останавливается: «Импортеры могут купить валюту только у коммерческих банков, и цена на нее складывается выше курса Нацбанка по причине увеличения разрешенной комиссии с 2% до 10%, что закладывается в себестоимость товаров. В связи с такой ситуацией с покупкой валюты себестоимость продукции выросла до 15–30%. Это привело к снижению объемов продаж, но дешеветь продукция, скорее всего, не будет» — объясняет ведущий менеджер компании Samsung в Беларуси Алексей Голуб. Импортные товары начинают исчезать из магазинов: импортеры не хотят брать на себя риски поставок товаров в Беларусь, либо выставляют на товары заоблачные цены.

С 31 марта вводится мораторий на все меры по регулированию валютного рынка до конца апреля. Лукашенко надеется продержаться до получения денег от России. Между тем зарубежные банки начинают выставлять свои курсы белорусскому рублю. В Москве наличные белорусские рубли конвертируются уже в 5400 рублей за доллар (вместо 3100 по официальному курсу). Промышленные и торговые капиталисты продолжают поднимать цены, ориентируясь на серый курс рубля. Банковский сектор начинает погружаться в серьезный кризис, население — изымать вклады. Банки требуют моратория на досрочное снятие валютных вкладов. «Население в банки отнесло 4,5 млрд. долларов. Банки, в свою очередь, более 3,5 млрд. предоставили Нацбанку в рамках своповых сделок. Банки могут удовлетворить спрос населения, если Нацбанк вернет им валюту. Но Нацбанку нечего возвращать. Он банкрот. И вообще, мы фактически приблизились к дефолту», — говорит экономист Андрей Карпунин.

В платежных системах EasyPay и Webmoney электронный белорусский рубль по отношению к доллару подешевел почти в два раза. За доллар просят 6100 белорусских рублей, а за евро — 8800. «Валютная лихорадка» принимает все более тяжелые формы, СМИ сообщают о драках и штурмах обменников. Кризис на внутреннем рынке развивается все быстрее: наблюдается нехватка растительного масла, круп, муки — полки магазинов пустеют. Россия не торопится выдавать кредит и требует четкого плана экономических реформ и конкретных шагов по преодолению кризиса. «Проблему дефицита текущего счета можно решать и с помощью приватизации. Я так понимаю, что республика готова пойти по пути снижения доли государства в экономике. Это может быть солидный источник пополнения международных резервов и, соответственно, поддержки национальной валюты», — предложил замминистра финансов РФ Сергей Сторчак. Однако того миллиарда долларов, которого ждет Лукашенко, не хватит даже на оплату российского газа, нужно изыскать дополнительно 600 млн. долларов.

Белорусская экономика зашла в окончательный тупик. Режим планирует урезание бюджета, сокращения рабочих мест и массовую приватизацию. На крупнейших минских заводах рабочие начинают заговаривать о забастовках, апатию вытесняет возмущение. Рабочий класс готов был терпеть режим, пока существовала относительная стабильность, но теперь зачем? КГБ, имеющий свои уши на всех предприятиях, не мог не заметить этих изменений в настроениях. Реальность социального взрыва заставляет режим судорожно искать выход. И выход на время находится…

История взрывов в Беларуси

В сентябре 2005 года в Витебске происходит два взрыва: возле автобусной остановки и, спустя неделю, неподалеку от первого места взрыва возле популярного молодежного кафе «Эридан» — пострадало более 50 человек. Через несколько дней после взрыва спецслужбы отрапортовали о поимке преступников, Лукашенко ответственно заявлял: «Они думали, что их не найдут, но их быстро вычислили, и теперь они дают показания». Задержанными оказались двое братьев Виталий и Юрий Мурашко, они сразу признались в совершении взрывов. Какими методами производился допрос, можно только догадываться. Следствие считает, что арестованные «неосторожно обращались с имитационными взрывными устройствами», и что мотивом было «хулиганство». Лукашенко подтверждал: «Где-то пили пиво, что-то приволокли, взорвали». Родители и друзья задержанных заявляли о том, что дело сфабриковано. Через полгода братьев отпускают: следствие не может доказать их причастность. Братья говорят о том, что к ним применялись пытки. В рамках дела следствие допрашивает оппозиционных активистов, но на них также ничего не находится.

В июле 2008 года, перед парламентскими выборами, во время празднования «Дня Независимости» на концерте происходит еще один взрыв — ранены 54 человека. По сообщению очевидцев, «они (люди) были в крови с осколочными ранениями рук, ног и брюшной полости», однако концерт даже не остановили по прямому распоряжению Лукашенко, прибывшего на место взрыва. Примечательно, что Лукашенко заранее обвинил оппозицию за несколько дней до взрыва в интервью «Комсомольской Правде»: «Настораживает тот факт, что Западу наша оппозиция сильно надоела. Особенно американцам. Те уже прямо говорят: будет дело — будут деньги. А это что значит? Прежде всего, уличные выступления, демонстрации. А если еще погромы и взрывы…». На следующий день после взрывов стало известно, что неподалеку милиционеры нашли еще одно не сработавшее взрывное устройство: в пакете из-под томатного сока находились болты, гайки и взрыватель. Обезвреженная бомба была найдена за полтора часа до взрыва, однако никаких мер безопасности принято не было. Этот взрыв имел серьезные последствия: у всего мужского населения страны были взяты отпечатки пальцев, допрошены десятки оппозиционных активистов, давление на оппозицию усилилось, подконтрольные властям телеканалы намекали о её причастности к произошедшему, обвиняя в «раскачивании лодки». Виновники так и не были найдены.

В обоих случаях версию о терактах отметали, поскольку это было невыгодно и противоречило заявлениям о стабильности и безопасности.

Теракт как пиар, теракт как отвлечение от проблем

По «непонятным причинам» за несколько часов до взрыва власти ограничили доступ из Беларуси к двум наиболее посещаемым оппозиционным сайтам.

Теракт произошел на станции «Октябрьская» 11 апреля в 17:54. 13 человек погибли, в тяжелом состоянии находятся 21 и более 190 пострадали. Через два часа на месте взрыва начинают работать следователи и взрывотехники, еще через 40 минут приезжает Лукашенко с маленьким сыном Николаем, чтобы «возложить цветы». Приезд Лукашенко вызвал волну возмущения: зачем приезжать на место взрыва, где еще не завершены следственные работы, где сохраняется вероятность повторного взрыва, где окровавленные тела и части тел разбросаны по платформе? Фотографии и видеозаписи в СМИ пускают только те, где не видно, что Лукашенко находится в окружении трупов. Белорусское телевидение берет интервью у случайного прохожего: «Я поначалу возмутилась тем, что Лукашенко привел на место трагедии малолетнего сына, но потом поняла: это правильно, это такой урок доброты, так что я и своих детей бы туда сводила…». Если бы белорусские СМИ показывали реальные кадры — вряд ли интервьюируемая захотела бы вести туда своих детей.

Фотографии в СМИ:

Неудобные кадры:

Ответ, почему Лукашенко своим присутствием мешает следствию, находится очень быстро. После похода в метро президент проводит экстренное совещание: «Я пригласил вас сюда, чтобы не для какого-то пиара прореагировать на случившееся». Действительно, «танцы на крови», в которых президент обвинит оппозицию, начались намного раньше — с целью сняться в ролике для белорусского телевидения.

На экстренном совещании Лукашенко поручил проверить возможные связи сегодняшнего взрыва со взрывом на Дне независимости в 2008 году. «Надо выяснить, кому это было выгодно, кому не нравилась стабильная и спокойная обстановка в нашей стране». Ключевые слова здесь — «стабильная и спокойная»; учитывая масштаб экономического кризиса, они звучат как издевательство. В последующих заявлениях эти слова будут произноситься, как мантра. «Вина лежит на нас, и мы должны предпринять всё, чтобы люди не подумали, что мы зря едим государственный хлеб», — обратился Лукашенко к сформированной для расследования комиссии.

На этот раз преступление было раскрыто молниеносно. Спустя сутки Лукашенко рапортует о задержании преступников (кровавая реклама того, что спецслужбы не зря хлеб едят). Ими оказываются двое молодых рабочих — слесарь и токарь. «Задержанные признались в совершении не только теракта в метро, на их совести теракты в День независимости 3 июля и в Витебске, — объявил Лукашенко, — Чудовищно, но факт — все эти негодяи, совершившие преступление, работали в обычных трудовых коллективах, кто токарем, кто электриком. Общались с многочисленными коллегами, друзьями в тесном кругу. Неужели у окружающих, у руководителей предприятий не могло возникнуть ни капельки подозрения в отношении таких людей? Не могу в это поверить. У таких людей всегда есть аномальные отклонения, и их надо было видеть». Основной целью рабочих-террористов объявляют массовое убийство. Начальник Следственного управления Генпрокуратуры республики Беларусь Олег Воронин: «Говоря о мотивах, надо сказать, что в данном случае действовал не один преступник. Самый главный мотив — массовое убийство людей».

Убийство людей, особенно массовое, не может быть ни целью, ни мотивом. Это всегда средство достижения чего-либо. Даже бытовое убийство не совершается ради «убийства». Конечно, можно предположить психическое отклонение — но у всей арестованной группы? Да кому, как не белорусскому режиму, лучше всего знать о том, что для убийств всегда существуют мотивы. Ведь никто еще не забыл о похищениях и убийствах журналистов и оппозиционных политиков, которые совершали специальные отряды КГБ.

Откинем пока вопрос, настоящие ли преступники были задержаны, и какие у них могли быть мотивы. Ставить вопрос нужно другой: какую цель преследует режим, выдвигая предполагаемые мотивы террористов, а также какой цели служит указание Лукашенко на социальный статус задержанных. Для этого нам нужно сделать небольшое отступление. В новогоднюю ночь в египетском городе Александрии в коптской церкви прогремел взрыв. По стране прокатилась волна протестов, христиане обвиняли мусульман в совершении преступления. После свержения режима Мубарака выяснилось, что глава МВД был замешан в организации теракта. Целью режима было стравить рабочих по религиозному признаку: бонапартизм пытался продлить с помощью взрывчатки свое существование. Как можно стравить рабочих друг с другом в отсутствие Кавказа и религиозных терок? А вы знаете, сколько еще не выявленных террористов работают на белорусских заводах? Что бы ни произошло на самом деле, цель всех заявлений Лукашенко — посеять страх на предприятиях, в трудовых коллективах, породить взаимное недоверие у рабочих, ведь забастовка на любом крупном заводе Минска станет той искрой, которая взорвет режим.

«Вы видите, каким жестоким и кровавым становится мир вокруг нас, и мы не должны допустить, чтобы у нас ситуация развивалась в таком направлении, — продолжает президент, — Разболтанность, разгильдяйство, отсутствие жесткой дисциплины, организованности сегодня недопустимы. Вся эта болтовня о демократии, демократизации, которая нам навязывается со стороны, ничего общего не имеет с той истинной демократией и властью народа, которая должна быть и есть в нашей стране. Спокойная и стабильная обстановка в стране на протяжении длительного времени нас слишком убаюкала. С сегодняшнего дня каждый из нас, белорусов, должен понять, что без кардинального изменения отношения к себе, своей жизни, работе, семье, к своим детям, окружающим мы не достигнем тех высоких целей развития страны, которые перед собой поставили. Жесточайший порядок, организованность, четкость, слаженность — это основа нашего дальнейшего выживания. И наш народ к этому готов».

Эта неприкрытая — можно сказать, истерическая — угроза, прежде всего, направлена большинству общества — рабочему классу. Бонапарт фактически пробалтывается о своих главных интересах в этом теракте: «Любая паника по поводу продовольствия, валюты и прочего должна пресекаться. Категорически хочу всех предупредить, это касается и средств массовой информации: за распространение подобных клеветнических измышлений виновные понесут уголовную ответственность». Паникеры — это, конечно, оппозиционные СМИ, обыски в которых начались сразу после теракта. Многим СМИ вынесли предупреждение.

И дальше: «Мы сегодня ищем соучастников и заказчиков. Может быть, эти так называемые политики от пятой колонны нам раскроют карты и покажут, кто же заказал». Оппозиция и так разбита, практически все лидеры в тюрьмах. О какой пятой колоне идет речь? Всё просто: «Дошло до откровенного кощунства: весь народ переживает трагедию, скорбит о погибших, а наши европейские так называемые партнеры в Страсбурге рассуждают о неких правах человека. Более того, приехавшие туда наши доморощенные из пятой колонны призывают ввести санкции против народа». 12 апреля в Страсбурге должны были рассматривать экономические санкции по отношению к Беларуси после новогоднего кровавого подавления протеста. Они бы еще сильнее усугубили кризис, так как перекрыли бы экспорт в Европу для крупнейших белорусских предприятий «Беларуськалий», «Белнефтехим», «Белтехэкспорт». В связи со взрывом этот вопрос не был рассмотрен.

Какой урок наперебой повторяют СМИ о революциях в арабском мире? Интернет — от него исходит угроза для диктаторских режимов. Удивительно ли после этого, что, по заявлениям председателя КГБ Зайцева, террористы взяли взрывчатку в интернете? По его же словам, это взрывчатое вещество представляет интерес, в том числе, для зарубежных спецслужб. Как отметил Зайцев, взрыв нескольких граммов этого волшебного вещества отрывает кисть руки. Теперь режим получил еще одно оправдание жесткого контроля над интернетом. Это, конечно, не помешало Лукашенко начать крестовый поход против всех, у кого может быть оружие. Обращаясь к Зайцеву, президент заявил: «Тех, у кого вы найдете незарегистрированное оружие, взрывчатку, „черных“ или „белых“ копателей — всех за решетку. Только так мы можем в будущем избежать подобных терактов». Лучше заранее обезопасить себя от возможного повторения ливийского сценария.

Мотивы

О буржуазной оппозиции можно говорить что угодно. У них нет никакой отличной от Бонапарта программы, кроме пунктика политической «демократии». Их целью также является «свободный рынок» — это правда. Но меньше всего они готовы на терроризм в условиях и так жесточайшей диктатуры. В версию об оппозиции можно было бы поверить, если бы террор был направлен против органов власти.

Россия и так получает от приватизации, запущенной Лукашенко, основные барыши. Остается только подождать — и все жирные куски госсобственности перейдут под контроль российских буржуа. У Европы и Америки — своих проблем по горло; к тому же, понимая, какие последствия ожидают Беларусь от экономического кризиса, им легче также просто подождать развязки.

Теракт укрепляет режим Лукашенко, дает оправдание закручиванию гаек и мандат на подавление забастовок и протестов. Версия о группе сумасшедших, которую смакует Лукашенко, не выдерживает никакой критики. Напротив, у Лукашенко есть и мотив, и обкатанное средство: КГБ не раз выполнял для него грязную работу.

Никакого доверия режиму!

Белорусским рабочим нельзя доверять следствию. Преступный режим, подавляющий профсоюзы, убивающий политических оппонентов и журналистов, не сможет расследовать этот теракт, поскольку он единственный заинтересован в нем. Трудовые коллективы не должны поддаваться на попытки посеять вражду — только единство в борьбе за демонтаж режима, готовящего массовые сокращения и приватизацию, может стать ответом на этот теракт. Лукашенко хочет, чтобы рабочие молчали и бездействовали — теракт помогает в этом. Расследовать преступление (и не только это) должно другое государство, о форме которого трудящиеся договорятся после победы над Бонапартом.